Серебрякова Муза Павловна

    КультЛичность


    В шумящей жизни, в торопливой –
    Ни в горький, ни в счастливый час –
    Своей души тенелюбивой
    Не выставлял я напоказ.
    Не обнажал её бесстыдно…
    Но было бы до слёз обидно,
    Когда б в летящих днях, средь дел,
    Её, в тени неясно видной,
    Так и никто не разглядел.
    В. Казанцев

    «Боюсь, мы не успеем на войну…»
    Принарядились, расправили воланчики на платьях, ещё раз покрутились перед зеркалом – всё! Две красавицы, две сестрёнки готовы к воскресному походу в кинотеатр. Это было традицией – каждое воскресенье ходить на дневной сеанс в кино. За окном – чудесный летний день, настроение – замечательное!
    После сеанса купили мороженое, возвращались домой, оживлённо обсуждая увиденный фильм. Внезапно начался дождик летний, тёплый. Отряхивая слегка промокшие волосы, сёстры забежали в подъезд и, хохоча, наперегонки помчались по лестнице на 4-ый этаж. На площадке второго этажа заплаканная женщина, прижимая к груди малыша, крикнула: «Война началась, а вы смеётесь на всю улицу!».
    ВОЙНА?!..
    В понедельник отменили все занятия, но уже ранним утром на крыльце школы были учителя и старшеклассники. Обсуждали только одну новость - выступление по радио Молотова. Мальчишки – одноклассники рассказывали, что ночью практически всем их отцам были вручены повестки, и дома уже готовились провожать мужчин на войну.
    Две одноклассницы на задней парте эмоционально рассуждали о том, что надо срочно ехать на фронт. « Мы не успеем, война закончится, и мы опоздаем!»- взволнованно говорила одна из них. «Нас не возьмут - ещё нет восемнадцати, - возражала другая. «Но мы умеем стрелять! У нас есть значки «Ворошиловский стрелок»!» - возмущалась первая. У одной из этих девушек было необычное красивое имя – Муза. И фамилия у неё была звучная, переливчатая, как звук колокольчика - Серебрякова.
    … С началом войны жизнь очень быстро менялась: на улицах – патрули, ночные фонари не горели, не работали парки и танцплощадки. Появились первые эшелоны с ранеными бойцами, первые эвакуированные заводы, госпитали. Мальчишки были сразу же мобилизованы на заводы, а девчонки ухаживали за ранеными, читали газеты, писали письма родным бойцов, кормили тяжелораненых, убирали помещения. В городе жизнь как бы затихла, замерла. С фронта приходили печальные сводки: армия отступает, несёт большие потери. Немцы занимают всё новые и новые города…
    В один из осенних дней 1941 года Муза с подружкой Галей убежали с уроков в военкомат. А там уже собралась большая группа девушек, которые им объяснили, что затея бесполезная – никого из них не берут на фронт. Но подружки протиснулись в двери приёмной, до отказа наполненной людьми. К ним подошёл военный и сказал: «Поворачивайте-ка обратно, красавицы! Навоюетесь ещё!». И глаза у него были грустные-грустные…
    Весной 1942 года, как только Музе Серебряковой исполнилось 18 лет, она написала заявление с просьбой призвать её в действующую армию. И уже через неделю получила повестку.
    Как это было! Как совпало!
    Война, беда, мечта и юность!
    И это всё в меня запало
    И лишь потом во мне очнулось!
    Сороковые, роковые, свинцовые, пороховые…
    Война гуляет по России, а мы такие молодые!

    … На вокзале играл духовой оркестр, на путях – военные эшелоны. И девчонки. Они стояли группами – из Кемерово, Томска, Барнаула, Новосибирска. Как удивительно точно запечатлела Юлия Друнина – одна из любимых поэтесс Музы Серебряковой – этот момент в поэтических строчках:
    Какие удивительные лица
    Военкоматы видели тогда.
    Текла красавиц юных череда…
    Всё шли и шли они –
    Из средней школы…
    Цвет юности, элита комсомола,
    Тургеневские девушки мои…
    Эшелон тронулся…Слёзы провожающих, чуть-чуть сжалось сердце, когда мелькнули последние домики родного города. А колёса уже отстукивали: «НА – ФРОНТ-ТУДА-ТУДА»…
    Одиннадцать дней длился путь до станции назначения – города Купянска, расположенного в сорока километрах от Харькова. Там всех распределили по подразделениям, учитывая образование, физическую подготовку, возраст. Муза Серебрякова была зачислена рядовым бойцом в 19-ый отдельный батальон воздушного наблюдения, оповещения и связи.
    Готовились к присяге, но слишком быстро наступали немецкие войска. Получили приказ отступать. Передвигались только ночью, в основном, пешком. Сбили все ноги с непривычки до кровяных мозолей, а чтобы как – то подкрепиться, меняли одежду на продукты. К конечному пункту - Сталинграду – пришли практически босые и раздетые.
    Этот марш-бросок был далеко не прогулкой по таёжным тропам. Вокруг шла война - бомбёжки, обстрелы, раненые и убитые. Пока девчонки, физически крепкие, спортивные (почти все имели значки ГТО) переносили «особенности» военного времени стойко, без нытья и страха. Присягу принимали, на ходу натягивая гимнастёрку и сапоги по очереди. Так, переобуваясь в одни сапоги и с винтовкой старого образца, присягу приняла вся рота.
    Муза Павловна Серебрякова не очень любила «фронтовые рассказы». Она, пройдя сотни километров военных дорог, участвуя в бесконечных сражениях, наступлениях и битвах Великой войны в составе 4-ого Украинского, Юго-Западного, Сталинградского, 1-ого Белорусского фронтов, закончив войну в 1945 году в Польше, - она всегда говорила о том, что война, это дело не женское. И часто заканчивала свои выступления перед аудиторией словами любимой поэтессы Юлии Друниной:
    Мы сами пижонками были когда – то,
    А время пришло –
    Уходили в солдаты!
    И только обнявшись со своей фронтовой подругой Маргаритой, в очередной раз приехав к ней в Грузию, она могла себе позволить слёзы. На протяжении всей жизни, пока были живы, они встречались, чтобы вспомнить военную молодость, вспомнить однополчан…
    Годы всё дальше уносили в прошлое войну, но каждый раз при встрече женщины рыдали и пили фронтовые сто грамм за Танечку и её жениха Василия, за их несостоявшееся земное счастье… Уже война подходила к концу, и все понимали, что Победа близка. И все так хотели и надеялись дожить до неё. Голодные, измученные войной, девчата настраивались на радостное, победоносное будущее, все надеялись, что впереди – долгая жизнь без войны.
    …Муза шла на пост, чтобы заменить подругу. А её, Танечку, уже ждал неподалёку жених Василий. Одёрнул гимнастёрку, поправил ремень, протянул руки навстречу, обнял… И вдруг раздался свист пули, и оба упали. Муза не поняла сначала, что случилось. А когда подбежала, увидела, что Таня мертва… От какой-то шальной пули, накануне Победы, её убили… Озверевший, заблудившийся фашист…
    Война… Она для тех, кто её прожил, всегда кровоточила в сердце, до самой кончины… И каждый раз вспоминались строки:
    Нет, это не заслуга, а удача
    Стать девушке солдатом на войне.
    Когда б сложилась жизнь моя иначе,
    Как в День Победы стыдно было б мне!
    Стыдно не было, так как военного лихолетья восемнадцатилетняя Муза хлебнула сполна. И навсегда в сердце застрял осколок горькой памяти о не доживших до Победы, о фронтовых подругах, навечно оставшихся девчонками на полях страшной битвы, о разорённых фашистами сёлах, которые буквально закопались в землю. И только вырытые землянки чёрными дырами-окнами тоскливо встречали освободителей… Весёлое весеннее солнце озаряло пустые усадьбы, выбитые стёкла, покорёженные деревья. Казались вымершими такие деревеньки, захлебнувшиеся голодом, горем, смертью. Но откуда – то из развалин полусгоревших изб вызволяли бойцы онемевших от ужаса, голодных, испуганных детишек, которые не хотели покидать свои убежища и прижимались к холодным стенам слабенькими, обессиленными детскими ручонками. И, сколько бы не прошло лет после войны, невыносимой болью сжималось сердце от этих воспоминаний.
    Я порою себя ощущаю связной
    Между теми, кто жив
    И кто отнят войной…
    Я – связная.
    Бреду в партизанском лесу.
    От живых
    Донесенье погибшим несу…

    Это сладкое слово - работа!
    «Залы читален мне видятся храмами.
    Кто мы без вас? Заплутавшие в замети
    Люди без завтра и люди без памяти…»
    Л. Ошанин (из книги отзывов
    Научной библиотеки)


    «Моя заветная мечта – стать народным учителем, историком…и воспитывать наше молодое поколение в духе беззаветной любви и преданности нашей Родине».
    В далёком – далёком 1946 году в одном из апрельских номеров «Комсомольской правды» появилась фотография молодой красивой студентки Томского педагогического института в строгом костюме. Было этой студентке в то время всего 22 года, три их которых она прошла нелёгкими дорогами войны… Это была Муза Серебрякова. Газета с фотографией бережно хранится родственниками Музы Павловны, как одна из самых важных семейных реликвий.
    Заветная мечта девушки сбылась. Она действительно стала «народным учителем», но не только истории. Муза Павловна стала учителем преданности и полной самоотдачи работе, учителем внимательного, «матерински умилённого» отношения руководителя к подчинённым, учителем общественной активности, интеллигентности и постоянного самосовершенствования. И, наконец, для многих –учителем женственности, элегантности, преданности семье и учителем житейской мудрости.
    …Сколько, оказывается, юбилейных дат, связанных с научной библиотекой Томского государственного университета, притаил в себе 2014 год!
    Исполнилось 100 лет одному из красивейших зданий Томска, где расположена Научная библиотека. Оно построено в 1914 году по проекту профессора Л.Шишко, корректировку которого и руководство строительными работами осуществлял архитектор А.Д. Крячков.
    80 лет исполнилось с того момента, когда в 1934 году Наркомпрос РСФСР, учитывая большое значение библиотеки Томского университета в деле обслуживания научных и высших учебных заведений, присвоил ей титул «Научная библиотека» и оставил в системе университета на правах научно-исследовательского учреждения.
    90 лет исполнилось 15 марта со дня рождения Музы Павловны Серебряковой, легендарной личности нашего Томска, имя которой навечно вписано в историю Научной библиотеки Томского государственного университета.
    …В 1961 году Муза Павловна Серебрякова была приглашена директором Научной библиотеки ТГУ Михаилом Родионовичем Филимоновым на должность заместителя директора по научно-библиотечной работе. Он знал Музу Павловну, её деловые и организаторские качества, настойчивость в достижении поставленных задач. До перехода в Научную библиотеку, она три года работала директором библиотеки Транспортного института. По признанию самой Музы Павловны, период её работы в Научной библиотеке(1961 – 1987 годы) – был самым трудным, сложным, но и самым интересным периодом истории «научки» и истории жизни самой Музы Павловны.
    Научная библиотека ТГУ была крупнейшей университетской библиотекой страны, хранилищем книжных сокровищ Сибири. «Научка» отличалась каким–то особым книжным «духом», безупречным порядком, чистотой и особенной тишиной читальных залов. И преподаватели, и студенты называли её «наша научка», и чувствовалось в этом и гордость и любовь. Профессор, ректор университета Александр Петрович Бычков неоднократно подчёркивал, что университет начинается с библиотеки, поэтому её работа должна отвечать интеллектуальному университетскому уровню.
    Взять на себя ответственность за организацию работы такого учреждения, мог человек, уверенный в своих возможностях. Такой и была Муза Павловна Серебрякова. Став директором, она не спряталась в стенах кабинета, а увлечённо, с энтузиазмом и сознанием персональной ответственности за порученное дело, взялась за работу. Муза Павловна пришла в этот храм уникального собрания духа, мыслей и дум лучших, ярких умов нескольких поколений истинной интеллигентности не ради должности. Она почувствовала себя подготовленной к тому, чтобы сохранить и приумножить сокровища этого святилища. И доказала это всей своей последующей жизнью.
    Проблемы обозначились сразу, их решение откладывать было нельзя. Основные из них - нехватка рабочих мест для студентов в читальном зале и расширение площадей библиотеки, т.к. места для размещения литературы катастрофически не хватало. Работа молодого директора началась с разработки плана, который бы решил вопрос размещения фондов и увеличения рабочих мест для профессорско-преподавательского состава и студенчества. Просчитанные, проверенные неоднократно, разработанные планы предполагали реконструкцию и расширение библиотеки за счёт строительства новых корпусов: книгохранилища на 3млн. томов и читальных залов на 900 мест.
    О том, сколько кабинетов посетила Муза Павловна, сколько написала бумаг в различные инстанции, сколько времени потратила на командировки и встречи с руководителями разных уровней власти, - всё это, я уверена, составило бы увесистый том.
    В 1963 году началась разработка проекта и только в 1969 году приступили к строительству. Очень медленно, обрастая надуманными препятствиями, шло строительство новых корпусов библиотеки. Закончилось оно только в 1978 году, но к эксплуатации новый корпус не был готов, потому что там обнаружилась масса строительных ошибок и недоделок. И всё-таки, уже в июле 1978 года началось освоение новых площадей: 12-ярусное книгохранилище на 3 млн. томов, новые корпуса с площадью 10750кв. метров и корпус читальных залов на 900 мест. То, что сумел в то время сделать под руководством Музы Павловны коллектив библиотеки, назвать трудовым подвигом – мало! Не считаясь со временем, получая мизерную зарплату, на одном энтузиазме и ответственности новые площади были освоены за 2 (!!!) месяца. Ни на один день не закрылась в этот период библиотека, ни один читатель не почувствовал, что обслуживающий его библиотекарь, как всегда опрятный и вежливый, просто падает с ног от усталости!
    И только прохожие с удивлением наблюдали такую картину: в окнах старого и нового здания «научки» стояли женщины и бережно, по цепочке передавали ящики с карточками в окна нового здания, где их (2388 штук!) сразу же ставили в новые каталожные шкафы, которых было ни много, ни мало, а 4618! Ещё раз убеждаешься в абсолютной жизненной правде высказывания академика Лихачёва о том, что «последние святые на земле – это библиотекари».
    …Традиции, которые появились в научной библиотеке с приходом Музы Павловны Серебряковой, продолжают жить и сегодня. И первое – это квалифицированная, высокопрофессиональная команда работников «научки». Именно Муза Павловна начала работу по постоянному повышению квалификации библиотекарей. В каждом отделе был составлен план, которого строго придерживались. Эта работа была организована директором Серебряковой так, что заниматься самообразованием стало престижно и выгодно. Внимательная и обаятельная Муза Павловна вдруг становилась категорически резкой с теми, кто поначалу пытался «отлынить» от курсов. Понимая, что только будучи в курсе всех новинок библиотечной мудрости, можно держать высокую планку уважения к учреждению и коллективу, директор Серебрякова вскоре сделала так, что повышать квалификационный уровень стало престижным для каждого сотрудника. Муза Павловна знала о каждом практически всё, её неравнодушное отношение к подчинённым выражалось в конкретной заботе о каждом. Так, она добилась в общежитии на Южной выделения 3-х комнат, где жили библиотекари. И что совсем кажется невероятным – выделения 5 квартир для своего коллектива. Кроме этого к ней шли с просьбой помочь устроить детей в пионерлагерь, а совсем маленьких – в детский садик. И она помогала. Муза Павловна постоянно добивалась премий и доплат для коллектива, часто устраивала общие чаепития, выставки творческих работ коллег, коллективные праздники. Это помогало лучше узнать друг друга, сближало и, конечно, отражалось на слаженной работе.
    Особенно бережным и внимательным было отношение Музы Павловны к молодым библиотекарям: для них проводились конференции, посещения библиотек Новосибирска, Кемерово, с целью изучения опыта работы, им помогали составлять индивидуальные программы повышения квалификации.
    Методический совет библиотеки разработал программу подготовки кадров на замещение руководящих должностей, чтобы каждый ясно представлял перспективы своего карьерного роста. Студенческий совет, который тоже активно действовал, помогал в организации массовых мероприятий, встреч с поэтами, артистами, писателями. Но главным «архитектором» таких встреч была директор Серебрякова. Она умела создать праздник для хозяев и гостей из каждой встречи. Служители библиотеки со стажем вспоминают об одной такой- творческом вечере писателя Александра Казанцева в актовом зале Научной библиотеки, которую он назвал «самой запомнившейся и удачной».В заполненном до отказа зале допоздна не утихали споры о природе научной фантастики, и писатель, поражённый и очарованный начитанной аудиторией, воскликнул с благодарностью и восхищением «На свете нет теплее вуза, где даже книг хранитель - Муза!»
    Сама Муза Павловна была председателем Совета вузовских библиотек Западной Сибири, Томского методического объединения, членом президиума Центральной научно – методической комиссии Минвуза СССР. Кроме этого с 1974 года она была ответственным редактором сборника «Вузовские библиотеки Западно-Сибирской зоны. Опыт работы». Активная, плодотворная работа Музы Павловны была высоко оценена: её наградили медалью «За доблестный труд», нагрудным знаком Министерства высшего и среднего образования «За отличные успехи в работе». А в 1981 году Музе Павловне было присвоено почётное звание «Заслуженный работник культуры РСФСР». О Музе Павловне говорили, что она талантливый человек. И главным её талантом было умение трудиться.
    Это была она…

    Конечно, это была она! Невозможно забыть эту стать, безупречную причёску, неизменные каблучки и припухлые яркие губы.
    Мы, второкурсники, в самом начале нового осеннего семестра по традиции отрабатывали «трудовую неделю». В этот раз нам крупно повезло – надо было мыть перила и лестницу в «научке». До блеска. До безупречности. Пели Овценовскую «Чёрную лестницу», делились впечатлениями о первых студенческих каникулах, надраивая перила. И… по цепочке, сверху вниз вдруг стало затихать наше «воркование». Из профессорского читального зала вышла ОНА. Простучала каблучками, мгновенно оценила всё: контингент, качество работы. Спросила: «Факультет?» «Историки, второй курс» - ответили мы нестройным хором. Улыбнулась: «Значит, коллеги». Уже прошла мимо. Но вдруг повернулась, рукой растрепала волосы той, что стояла в самом начале лестницы со словами: «Какая шикарная шевелюра!». И ушла. «Шикарная шевелюра» - это были мои природные буйные кучерявые волосы…
    Когда я появилась (спустя непростительно продолжительное время после окончания ТГУ) в «научке» и обозначила свою цель - найти воспоминания, статьи, выступления – любые свидетельства работы Музы Павловны Серебряковой на посту директора библиотеки, я поначалу несколько оторопела. Это звучало, как пароль: «Светочка (ГАЛЯ, ОЛЕГ, МАРИНОЧКА и т.д.) такая-то книжка, (статья, номер газеты, сборник) нужна! Тут о нашей Музе Павловне писать собираются». И среди этих миллионных книжных фондов буквально мгновенно находилось то, что нужно. Поднявшись в профессорский зал, чтобы забрать заказанную периодику, я задала вопрос женщине, которая выдавала мне нужные издания: «Вы работали с Музой Павловной?» И, даже не получив ещё ответа, я всё поняла по отразившемуся в её глазах. Это были гордость, достоинство, уважение. «Ещё как!» - ответила она мне. «Ещё как!» повезло и мне стать студенткой самого лучшего университета, слушать лекции Марии Плотниковой. Бориса Могильницкого, Юрия Куперта, Николая Черкасова, Элеоноры Беляевой. Профессора нас не только учили, они терпеливо, трогательно, кропотливо и требовательно воспитывали в нас самоуважение, прививали вкус к музыке, литературе, учили мыслить, тем самым давая ориентиры на всю дальнейшую жизнь. Закладывали вечный фундамент интеллигентности под наши судьбы, чтобы в любой ситуации, находясь в любой точке мира, мы могли с гордостью говорить: «Томский государственный университет - это школа и моей жизни!».
    И, конечно, представить пять лет учёбы в университете невозможно без нашей любимой «научки». Живя напротив в общежитии на Ленина 49, мы рано утром бежали к ещё закрытым дверям, чтобы простояв в очереди, стремглав вбежать по лестнице в читальный зал и занять там место. Их, действительно, хватало не всем. В те времена в Научной библиотеке витал «культ личности» читателя. Кто мы были? Но отношение библиотекарей к каждому было таким, будто мы важные персоны, заглянувшие в гостеприимное пространство этого храма. Это была школа Музы Павловны Серебряковой.
    «Ну, давайте устроим праздник!»

    …Сдав все экзамены на «отлично» в летнюю сессию 1946 года, Муза Серебрякова работала в приёмной комиссии родного вуза - Томского педагогического института. Среди желающих поступить на исторический факультет, где она училась, было много фронтовиков. Оформляя документы, она поймала на себе пристальный взгляд офицера, на кителе которого красовались правительственные награды: Орден Отечественной войны I степени, Орден Отечественной войны II степени, медали «За победу над Германией», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», «За отвагу», «За боевые заслуги». Офицер улыбнулся девушке. «Какой бравый! – подумала Муза, - Но… неказистый…». И продолжила заполнять бланки для очередного абитуриента. «Вас Музой зовут?», - услышала она. Подняла голову и встретилась взглядом с лучистыми глазами того офицера, что посматривал уже давно в её сторону. «А Вы откуда…» - начала она, но офицер достал из кармана газету, развернул её и показал фотографию, ту самую, где Муза была в строгом костюме. «Меня Виктором зовут. Вот, с Вашей фотографией завершил войну, приехал, чтобы найти Вас!». Муза от неожиданности замолчала на секунду. Потом улыбнулась и сказала: «Ну вот, Вы меня и нашли».
    Да он, Виктор Зибарев, боевой командир стрелкового взвода 16 гвардейского тяжёлого самоходного артиллерийского полка её нашёл. Свою Судьбу. Свою Любовь. Свою Музу.
    Он учился до войны на филологическом факультете, но перевёлся на исторический, чтобы быть рядом, чтобы изучать, как и Муза, историю родной страны.
    Послевоенные голодные годы не убавляли счастливого блеска в глазах двух влюблённых историков. Изящная, эмоциональная Муза дополняла обстоятельность и трезвый, практичный взгляд на жизнь Виктора Зибарева. Так и шли они по жизни, дополняя и поддерживая друг друга в житейской круговерти. Вырастили двух сыновей, которые, по примеру отца, стали известными учёными.
    А у Музы Павловны средоточием всех радостей и переживаний стала Научная библиотека. Она сумела сплоить огромный коллектив, воспитать у каждого сотрудника чувство причастности к единой, важной и очень нужной работе. Всегда элегантна, с безукоризненной причёской и яркими губами, Муза Павловна находила время для посещения театра, концертов, артистических капустников, что давало ей возможность иметь огромное количество друзей. Творческие способности, неуёмность в работе, привели к тому, что она создала и стала руководителем женского клуба «Томичка». Попасть на заседания этого клуба было проблематично-желающих всегда было значительно больше, чем позволяло вместить пространство, выделенное руководством Дома культуры ТЭМЗа. На заседания клуба Муза Павловна приглашала артистов, известных в Томске портных, парикмахеров, которые рассказывали о модных направлениях в одежде, причёсках. Присутствующие читали стихи, учились красивым танцам, встречались с художниками и поэтами. А иногда Муза Павловна приносила на заседание клуба свои знаменитые пироги. Ох, уж эти пироги! Когда-то, в послевоенной молодости они, эти пирожки, окончательно покорили сердце её мужа - Виктора Зибарева.
    Муза Павловна была эталоном женственности и обаяния. Ей подражали, копировали причёску, походку, даже пытались изменить тембр голоса, чтобы был, как у неё. И не все в этом признавались, но это было. Было! Она была кумиром многих…
    А в библиотеке сохранились воспоминания о том, что на каждый свой день рождения, 15 марта, Муза Павловна угощала всех пирогами собственного изготовления. К 12 часам дня раздавался её звонок «Самовар готов». И это звучало, как пароль и означало, что стол накрыт, пироги пышут румяными боками, и Муза Павловна ждёт гостей. А их было много. Чтобы вместиться, разбивались на группы, и чаепитие в гостях у директора продолжалось до самого вечера. И только потом за праздничным столом собирались близкие родственники. А именинница никогда не выглядела уставшей. Она просто не могла себе позволить раскиснуть, оказаться неулыбчивой и «неприбранной». Последнее чаепитие было у Музы Павловны 15 марта 2002 года. Она, уже будучи серьёзна больна, не изменила традиции. Как всегда подтянутая, статная, с модной причёской и яркими губами, она встречала многочисленных гостей, приготовив свои фирменные пирожки. А 22 июня её не стало…

    Муза Павловна Серебрякова… В памяти современников она сохранилась как талантливый руководитель, искренне и умело заботящийся о своих подчинённых, элегантная женщина, эмоциональная, очень любившая цветы, особенно амариллисы. И они обязательно появлялись в её день рождения на рабочем столе. Любила голубой цвет и все его оттенки старалась использовать в одежде, чтобы подчеркнуть небесный цвет своих необыкновенно красивых глаз. Не любила украшения, абсолютно равнодушна была к золоту. И не любила предателей, потому что по своей сути она была человеком, не способным на предательство даже в чём-то малом.
    И всё-таки одна слабость у Музы Павловны была - она беззаветно любила свою внучку Маргариту. Шила для себя и неё одинаковые наряды, подолгу гуляла с ней по любимым уголкам Томска, брала с собой в командировки и поездки. Они вместе совершали длительные лыжные прогулки и зимними вечерами обсуждали прочитанные книги, увиденные спектакли. И эта любовь была взаимной. Маргарита обожала свою бабулю, часто подражала ей, и впитывала, как губка, житейскую мудрость.

    …И сейчас они рядом. Так и шагают по главному проспекту Томска несколько поколений Зибаревых- Серебряковых. Только двое из них - два солдата, два влюблённых сердца смотрят на них с фотографий, окружённые безмерным людским потоком, среди ранней весенней листвы, среди колышущихся в такт идущим портретов однополчан-героев Великой Войны. Люди ушедшей эпохи, герои Отечественной войны, наши родные томичи, отдавшие тебе свою судьбу, наш Томск. Навсегда, навечно в бесконечном «Бессмертном полку» плывут они торжественным маршем в день Победы, в день нашего главного праздника, ставшие нашей гордостью, нашей горькой, но вечной и благодарной памятью…
    Нина Бондаревич