Про дружбу и любовь



Мой отец, выпускник Санкт-Петербургского университета и двоюродный брат В.В. Куйбышева, работал в аппарате Кагановича. Жили мы в любви и достатке. В 1931 г. отца арестовали и как врага народа расстреляли. Маму и нас, троих детей, сослали в Западно-Сибирскую (Новосибирскую) область.
Село Лямино было большое, с хорошей школой, где преподавали отлично образованные ссыльные интеллигенты. Вначале нас приютила школьная учительница, но потом кто-то из родни прислал денег и мы купили домик. Каким-то чудом брат поступил в железнодорожный институт, хотя потом все-таки дознались, что он сын врага народа, и его отчислили. Правда, по ходатайству профессоров, как отличнику учебы ему разрешили восстановиться.
Я в это время закончила семь классов и поехала в тетке в Бийск. Там поступила в медицинское училище и в 1941 г. его закончила. Когда объявили войну, мы, конечно, всей группой бросились в военкомат. Призвали меня 8 августа 1941 г.
Воевать я начала в пехотном батальоне фельдшером. Под Смоленском попали мы в окружение. Два месяца по болотам выходили к своим. Из полутора тысяч бойцов вышли из той передряги только 13. Меня, обессилевшую от истощения, товарищи выносили на плащ-палатке. Когда дошли до своих, сразу - в госпиталь. Есть давали по чуть-чуть. И когда бойцам приносили еду, я слезно клянчила. Но врач приказал ни в коем случае меня не подкармливать, иначе дело могло кончиться летально. Постепенно отошла, но заболела туберкулезом. Осталась в госпитале на излечение, а потом на работу.
Спустя время снова запросилась на фронт. Меня распределили в зенитный полк, с ним и дошла до Германии. Разницу я почувствовала сразу: в пехоте, бывало, сидишь в окопе, дождь идет, а ты в валенках. Только есть начнешь, бомбят, и смотришь те, кто только что были рядом, разорваны в клочья, кишки на деревьях висят… А тут все обстрелы по плану, боевые расчеты на своих местах. Да и бойцы, надо сказать, все больше дети высокопоставленных чиновников. Отличные парни. Образованные, воспитанные, интеллигентные.
Нас офицеров, я была в звании лейтенанта, часто собирали то на собрание, то на политучебу, то на занятия. На Володю я сразу обратила внимание: красавец, умница. А память! Бывало, кто-нибудь спросит: «Володя, сколько тебе прочитать (нам всегда приносили свежие газеты)»? Он ответит. Ему прочитают. И он тут же слово в слово все повторит! И он, видно, был ко мне неравнодушен. Помню, на Южном фронте он мне яблоки носил. Спелые, сочные. Так и служили. Я снимала на кухне пробу, каждое утро ходила по землянкам, смотрела, нет ли больных, следила, чтоб был порядок. Заставляла снимать рубахи, выворачивать наизнанку и проверяла, нет ли вшей. Раз солдаты украли в санбатальоне дезинфекционную камеру и притащили в полк. Дело, ясно, подсудное, но как-то с рук сошло. Зато с тех пор мы постоянно прожаривали и белье, и постель. От вшей избавились навсегда.
А Володя был еще и талантливый изобретатель. Вместе с товарищем придумал устройство к пушке для скоростной стрельбы. Направил это в военную академию и получил оттуда вызов на учебу. И перед отъездом сделал мне предложение. Я сразу давай отказываться, перепугалась: поженимся, забеременею, не смогу учиться дальше. Он уговаривал - уговаривал, а потом придумал способ. Поехал в соседнюю часть, где служил в звании генерала мой двоюродный брат Евгений, и попросил его поговорить со мной. Тот приехал и убедил меня, что Володя парень достойный и, если я его люблю, нельзя отказываться от своего счастья. Я и согласилась. А стояли мы тогда в Польше. Чтобы зарегистрироваться, поехали в Черкассы. Приехали, а ЗАГС закрывается. Но все-таки мы уговорили работницу расписать нас. Она согласилась и выдала нам «Посвитку прошлюб» - свидетельство о браке. Володя спрашивает: «Теперь куда»? Отвечаю: «В ресторан». Пошли, пообедали. Володя: «Теперь куда»? «На вокзал»! Оттуда через два часа уходил поезд на Москву. Володя уехал в академию, я вернулась в полк. Расстались мы 6 июня 1944 г., а встретились в декабре 1945 г. Володя перевелся на заочное отделение и вернулся в часть.
Я в это время поступала в военно-медицинскую академию. На «отлично» сдала экзамены. И тут у меня обострился недолеченный туберкулез почки. В академию не взяли, но дали справку, по которой меня без экзаменов зачислили в Ростовский мединститут. Наша часть в то время стояла в Ростове. Поступить поступила, а демобилизации все не было. Надо сессию сдавать, а у меня на руках только удостоверение личности. Наконец, демобилизовали и дали паспорт.
Училась всегда хорошо. Каждый месяц студенты отрабатывали по 90 часов, расчищая город от руин и развалин и восстанавливая коммуникации. Закончила лечебный факультет. Жили мы с Володей сначала в Ростове, потом его перевели на один из островов в Каспийском море. Уехал он без меня, потому что условия там были для женщин невыносимые. Затем он три года служил в Германии. В Калининграде, куда он был назначен начальником штаба полка, мы жили вместе. Потом был Оренбург. Он работал в ракетном училище. Там и умер в возрасте 44 лет от остановки сердца после перенесенного на ногах гриппа.
…Наш брак продолжался 24 года. Но мы все время чувствовали себя молодоженами. Всегда и везде были вместе. Без него я осиротела. И почти полвека храню светлый образ этого удивительно одаренного (его кандидатская диссертация была признана докторской) и добрейшего человека, милого и заботливого моего друга.

Т.Ю. Броновицкая