Евтихиева Ирина Александровна

    В беседе с вечностью

    «Я придерживаюсь той точки зрения, что люди сами не знают, к чему стремиться. Они исходят в пустой колотьбе за горстку материальных благ и умирают, не узнав своего собственного душевного богатства»

    Александр Солженицын.


    Белокурые локоны, небесные ясные глаза… «Ангелочек,»- шептались вокруг глядя на неё прихожане. А она крепко держала за руку бабушку и смотрела вверх. На иконы, крестилась, как научила бабушка, и с замиранием сердца вслушивалась в церковные песнопения и мелодичный колокольный звон.
    …Откуда – то издалека, сначала еле слышно, потом всё явственнее послышался знакомый звон. Колокола… Удары совпадали с ударами сердца. А сердце -как набат…Больно…Очень больно…»
    «Кажется, пришла в себя, » -услышала она женский голос.
    …Напали внезапно, сбили с ног, начали пинать. Пыталась кричать. От боли. От страха,но потеряла сознание…
    Кома длилась 6 часов. Очнувшись, Ирина застонала от боли, сковывающей всё тело. И начала читать молитвы. «ВСЁ ЕСТЬ! ТАМ ВСЁ ЕСТЬ!» И это было подтверждением её веры, истинной, нерушимой, той, что впитала она ещё в раннем – раннем детстве в своё сознание, свою плоть, свою душу…
    Где теперь (и живы ли?) те, кто напал и избил Ирину? «За каждый дурной поступок, бранное слово, даже движение мысли однажды придётся дать ответ, потому что «…все не одинаковы, а равны и едины». Равны и едины перед Создателем. Равны и едины, а не одинаковы.
    …Почти полгода Ирина с переломанными ногами провела в больнице. Лечение длилось медленно, она с трудом шла на поправку… Бесконечные бессонные ночи проходили в превозмогании боли физической и духовной. Дома лежала готовая книга «Явление Святителя Николая и его иконы на Томской земле», работе над которой было отдано более двадцати лет. Но, выйдя из больницы, вместо того, чтобы отдать книгу в издательство, Ирина заново переписала её. Потому что хотела рассказать о том, что стало очевидным для неё, пока лежала недвижимая, искалеченная на больничной койке. Хотела предостеречь, проследить и понять причины истончения молитвенного духа в людях. Почему? Почему вера утрачивается? Когда мы очнёмся, когда, наконец, поймём, что «…обеспамятев, отказавшись от самих себя, мы не собираем дух, а рассеиваем, рассеиваем, рассеиваем, рассеиваем свою душу…».

    Каждый из нас, рождаясь, стоит в начале своего земного пути, той тропинки, по которой предстоит пройти. Много ответвлений у этой тропки, и препятствий много на ней… Но надо суметь правильно определить предначертанный путь. Собъёшься – атакуют тут же сомнения, неудачи, болезни и метания. И не вернуться, чтобы начать сначала…
    Ирина родилась в Ташкенте – очень далеко от сибирского городка Томска. Но в 1963 году в Томск переехал жить её отец, учившийся в Ленинграде в Академии художеств в классе графики профессора В.М.Звонцова. Александр Евтихиев в своём творчестве «писал» биографию сегодняшней Сибири: он чувствовал ритм жизни своих современников, переносил на полотна своё восхищение природой Сибири. Его работы посвящались геологам, нефтяникам, отображали романтику профессии и будни людей, осваивавших необъятные просторы Севера. Он был Главным художником города во времена Егора Лигачёва.
    А Ирочка…Красивая, с копной роскошных белокурых волос, мечтала стать артисткой, серьёзно осваивала азы актёрской профессии в театральной студии Дома учёных и с увлечением играла в спектаклях. Поступила на исторический факультет Томского государственного университета, окончила первый курс. Но отец настоял, чтобы Ирина поехала поступать в Ленинград в Академию художеств. Конкурс – 45 человек на место! Четыре года Ирина сдавала вступительные экзамены. Сдавала успешно, но стать студенткой Академии не удавалось – конкурс проходили только близкие и дальние «родственники» так называемой столичной элиты. Когда в очередной раз Ирина не увидела себя в списках зачисленных, она предприняла, казалось, безумный шаг: поехала в Москву на приём к министру культуры Петру Демичеву. Но не помощи поехала просить Ирина. Ей нужно было «правду найти». Её зачислили, и она успешно окончила элитный вуз страны, став специалистом по теории и истории искусства. Могла остаться жить в Ленинграде – тогдашние городские власти «северной столицы» выделили целый дом для творческой молодёжи. Там были мастерские, жилые комнаты, там витал дух свободы творчества, авангарда, там в каждом уголке обживались грандиозные мечты талантливой молодёжи, не обременённой «членством в союзах».
    Но…на предначертанной Ирине тропке следующим пунктом был обозначен Томск. И если отец запечетлевал для потомков облик Томска, его «трудовую историю» зримо, на полотнах, в линогравюрах, офортах, то Ирине предстояло заняться возрождением души Томска, размытой и растёрзанной революциями, атеизмом, уничтожением храмов и икон – его бывшей, высокой духовности.
    Но она об этом не знала, когда более тридцати лет назад распахнула дверцы шкафа, где как попало, запылённые, израненные временем и людьми, лежали иконы. В то время в фондах художественного музея, где начала работать Ирина Александровна, хранилось около 160 икон. Ни у одной из них не было даже названия. И никто не верил, что можно «разгрести» этот ворох «неизвестности и запущения». Ирину отговаривали даже самые близкие друзья, считая абсолютно бесперспективной предстоящую титаническую работу. А Ирина… взяла в руки икону, ладошкой стёрла с неё пыль и почувствовала благодатное тепло и свет, исходящие от изображения. Этот свет и тепло проникли в сердце и заставили на миг замереть душу…И утвердили в сознании веру, что всё не зря, что именно её они ждали долгие-долгие годы, чтобы раскрыть свои тайны и «…светом небесной силы…влиться в трепетно раскрытое сердце…,давая благодатную силу, укрепляя дух, открывая подлинный смысл жизни…».
    Началась кропотливая, трепетная и нелёгкая работа. Ирина Александровна читала Священное Писание, по крупицам собирала в библиотеках, архивах, в фондах музеев Томска, Тобольска, Москвы, Санкт-Петербурга уникальные сведения по истории иконописания на Томской земле. Постепенно Художественный музей значительно пополнился коллекцией икон, многие из них вошли в постоянную экспозицию. Ирина Александровна, преданно исполняя свою миссию, становилась известным в стране специалистом по сибирской иконописи.
    …Александр Евтихиев ещё в 60-ые годы сумел увидеть и разгадать своеобразную редкую красоту Томска в том, что украшен он был замысловатого плетения деревянными кружевами, которые создавали его неповторимое очарование. Уже тогда отец Ирины Александровны неоднократно в выступлениях касался вопроса сохранения «деревянных теремков», пытался доказывать, что это не просто домики с резными наличниками. Это – национальное достояние, которое необходимо беречь и охранять. Ирина помнит, как переживал отец после появления очередной статьи, где его пытались осудить за стремление сохранить «деревянное наследие» Томска для потомков.
    В 2003 году Ирина Александровна, продолжая работу, начатую её отцом по сохранению старинной деревянной архитектуры Томска, организует Общественный совет по деревянной архитектуре при музее деревянного зодчества. Туда вошли архитекторы, искусствоведы, преподаватели вузов, музыканты.
    В 2007 году Ирина Александровна первой из томичей была удостоена звания лауреата конкурса Союза писателей России «Имперская культура» и золотой медали. Из 4,5 тысяч представленных изданий в номинации «История России» книга «Явление Святителя Николая и его иконы на Томской земле» была названа лучшей.
    В одной из дореволюционных Томских газет Ирина Евтихиева встретила первое упоминание об иконе Святителя Николая из села Семилужного. В заметке рассказывалось о том, как почтительно люди несли образ крестным ходом по городу, как «весь город» ходил встречать икону к Дальнему Ключу. Начались поиски описаний чудесной истории, происшедшей на томской земле. Буквально по крохам восстанавливался текст «Списка о явлении образа Святителя Христова Николая, бывшего в 1702 году в сим селе Семилужном». Работа в архивах, изучение текстов дореволюционных газет, фондов краеведческих музеев увенчались ценной находкой. Она обнаружила иллюстративный материал к сюжету- литографии Павла Кошарова чудотворных томских икон, пейзаж с церковью в Семилужках, а также рисунки Георгия Родионова, Ивана Тетерина, где были изображены часовни на Дальнем Ключе, Поклонный крест, гравюры и фотографии святых мест Томска. Изучив все (!!!) церковные летописи до 30-х годов 20 века, где упоминались случаи исцеления с помощью иконы, а также другие чудеса, в книге Ирина Александровна соединила все найденные факты с историей российской, всемирной и историей нашего Томска. «Мне важно было реконструировать ту обстановку, когда пришёл человек и сказал: «покайтесь, и город спасётся». И все поверили ему. Я хотела понять, как люди верили слову Божьему. Почему строили храмы купцы? И пришла к выводу, что томские купцы жертвовали на благие дела, потому что в душе доброту имели и страх Божий, что беды и напасти на народ приходят, когда вера истончается и утрачивается,» - так в одном из интервью Ирина Евтихиева определила свою цель в работе над книгой, которая «…вызвана болью сердечной от сознания того, что обладатели величайших духовных богатств, преданных забвению, ныне питаются крошками со стола чужой материальной культуры».
    Я закрываю последнюю страницу книги…И начинаю перебирать в памяти всю свою жизнь…И останавливаюсь мысленно на некоторых эпизодах, и краснею, и вдруг замирает сердце и ноет под ложечкой, и в памяти всплывают где-то прочитанные слова: «На что мы тратим жизнь?! А надо б на любовь…». Приходит понимание того, что книга Ирины Евтихиевой «Явление Святителя Николая и его иконы на Томской земле» - это книга не о конкретном событии, это повествование не об искушении и исцелении Григория Рожнева. Это – проповедь, это исповедь, это грустная соната живой души для тех, кто прошёл мимо храма и не заглянул в него, для тех, кто был в храме, но душа его «не вспыхнула», не зажглась огнём веры, для тех, кто озяб в «скудельной роскоши» нашего бытия и мечется в поисках пристанища для души, где она сможет согреться, где «…благодатные молитвы, обильно проливаясь, омывают потемнелые зачерствевшие души до чистого звона, и где собираются люди,…которые кормят с руки белых небесных птиц…»
    Я верю, мы дорастём до понимания того, что книгу Ирины Александровны Евтихиевой необходимо внести в список обязательной литературы школьной программы, что родители тёплыми семейными вечерами должны читать её вместе с подрастающими детьми, и чтобы лекции-проповеди Ирины Александровны стали обязательным предметом в Томских учебных заведениях. Потому что уже всем ясно, «…как непросто идёт процесс формирования нового сознания, как долго в нашей снежной, бескорыстной и внезапной, нелепой и широкой русской жизни лежат под спудом драгоценные зёрна божественного хлеба – Слова. Когда ещё прозябнут, в чьём сердце обозначатся и пойдут в рост заповеданные каждому дивные «злаки Божественных таинств», письмена господни о Любви…»
    Без сомнения для тех, кто услышит знаменитые лекции Ирины Евтихиевой, вслушается в их суть, «свет небесной силы святых…вольётся в трепетно раскрытые сердца…давая благодатную силу, укрепляя дух, открывая подлинный смысл жизни…».

    Ирина Александровна Евтихиева живёт в одном из старинных деревянных томских домов, где во дворе сооружает красивые клумбы и выращивает розы. Она «облагораживает» сознание соседей и «оживляет» их души ухоженным дворовым пространством, ежедневно очищая его от окурков и другого мусора. Терпеливо возрождает ощущение самоуважения, рассаживая на их пути розы, понимая, что «ныне иная война. В час, когда плотяное видимое властно закрыло от нас незримое Вечное, начала разворачиваться предсказанная битва всеперемалывающих времён, «убивающих души», против базовых ценностей русской жизни. Против Русского времени, которое течёт в томительном ожидании проросшего слова, собирая людей, которые кормят с руки белых небесных птиц и знают, что означает улыбка ребёнка».

    Идёт по своей тропинке красивая женщина, выполняя нелёгкую миссию – приблизить те времена, когда «…мы исполнимся страха за народ свой русский и начнём молиться…»И когда «…огненное слово Святителя Николая выплавится в радость «милующего сердца» о мире и ближнем…»

    Н.Н. Бондаревич